Инесе Аболтиня – одна из тех, кто выполняет нелегкую и порой очень неблагодарную работу – проводит социальные опросы населения на самые разные темы. «Что вы думаете о работе правительства?» «Какой размер пенсии считаете достаточным для жизни в Латвии?» «Как, по-вашему, не грозит ли нашей стране война?» Это лишь часть вопросов, с которыми Инесе может позвонить в вашу дверь. Она рассказала о своей профессии и людях, с которыми встречается каждый день.
– Как вы пришли в нелегкую профессию интервьюера социальных опросов? Ведь для того, чтобы выполнить свою работу, вам приходится уговаривать людей впустить вас в квартиру.
– Да, так и есть. Работа не из легких, но я проработала в этой сфере уже около 25 лет. Самой не верится! По образованию я инженер-химик, специалист по синтезу биологически активных соединений, что тесно связано с медициной. Мне как-то предложили работу в школе – вести уроки химии, но поскольку я окончила РТУ и педагогического образования не имела, платили мне значительно меньше, чем другим. Предложили за свой счет поступить в педагогический и совмещать работу с учебой, но с грудным ребенком (дочери тогда было полгода) это оказалось нереальным. Так я и сменила профессию – стала интервьюером.
Как выживала – сама удивляюсь
– Жизнь сложилась так, что в «лихие 90-е» я осталась без работы, в то время я, рижанка, временно жила в Лимбажском районе и одна растила маленькую дочь. Там все было красиво – море рядом, гуляй – не хочу, но когда нет работы, одной красотой сыт не будешь.
Поэтому, когда в 1999 году мне предложили стать интервьюером в Центральном статистическом управлении, я сразу согласилась. Но поначалу работы было крайне мало, а заработки были мизерными – порой в месяц удавалось заработать всего 42 лата, в лучшем случае 78 латов. К тому же еще приходилось каждые три месяца платить за себя налоги Службе госдоходов как самозанятой персоне. То еще испытание.
– Как вы выживали на эти деньги? Наверное, богатый муж содержал семью?
– Нет, я была в разводе и самой приходилось содержать семью. Было это нелегко. Сама диву даюсь, как мне это удавалось. Выручал творческий подход. Но потом как-то втянулась. Со временем ко мне стали обращаться за помощью различные ведомства – исследовательские институты. Опросов и исследований стало заметно больше, и уже можно было нормально заработать.
Дневники расходов
– С чего же начиналась ваша карьера интервьюера в те годы прошлого века?
– Начинала я с «дневников расходов». Приходилось подходить к покупкам творчески – записывала каждую свою покупку, а затем проверяла все эти покупки на соответствие реальным ценам. С тех пор я точно знаю, что, например, творожный сырок Kārums весит 45 граммов.
Позднее пошли более сложные проекты, например, изучение вредных привычек населения – таких как алкоголизм и наркомания. С самозанятостью уже было покончено – нас, интервьюеров, уже взяли в штат с зарплатой выше ста латов, и работать стало уже намного интереснее.
– Неужели люди во время опросов охотно отвечают на такие вопросы – о пьянстве и наркомании?
– Кто как. Некоторые наотрез отказываются говорить на эти темы, а кто-то выкладывает все как на духу. Если же лукавит, это остается на его совести, – мы не проверяем.
– Существует ли профессиональная этика или договор о неразглашении, ведь вы узнаете адреса, фамилии и уровень достатка конкретных людей?
– Конечно, мы не имеем права разглашать полученные нами в ходе опроса сведения и не делаем этого. За это можно лишиться работы.
Зависимых очень много
– Что нового вы узнали от людей, например, в ходе опросов о зависимостях?
– Очень многое! Ежедневно во время работы я встречала людей, которые употребляют разные дурманящие вещества, причем не от случая к случаю, а ежедневно.
Если человек отвечает, что имеет опыт употребления, ты начинаешь его расспрашивать, как часто и что именно он употребляет. Был один случай в сельской местности: хозяин дома, находясь в состоянии эйфории, ответил, что употребляет дурманящие грибы – «У меня тут как раз приготовлено несколько, не хотите попробовать?».
Аргумент, что я на работе, его не остановил. Парировал: «Подумаешь, на работе, никто же не узнает! Зато получишь кайф…»
Опрос, конечно, я завершила, ведь мне платят за конкретную работу, должен быть результат. Но в финале мне пришлось оттуда буквально спасаться бегством, в спешке сдавая на машине назад через хлипкий мостик – развернуться в том дворе было просто негде.
«Я пью, но это не мои проблемы»
Во время другого опроса – уже о зависимости от табака и алкоголя, один мужчина честно признался Инесе, что пьет почти каждый день, из-за чего порой по утрам просто не в силах встать, чтобы пойти на работу:
– Но при этом он совершенно не испытывает угрызений совести: «А что такого? Мы же взрослые люди!» Я в тот раз даже порадовалась, что беседовали мы прямо на лестнице (домой он не пригласил) – такой сильный был перегар. Прогулы работы его не смущали. Сказал, что это не его проблемы, если он не каждый день может выйти на службу. А если начальству что-то не нравится, может увольнять – он легко найдет другое место.
Работа как на вулкане
Со временем Инесе перешла на работу в центр социологических исследований SKDS, был даже период, когда я совмещала опросы с другой постоянной работой – в фармацевтической компании:
– Платить стали получше, и опросы стали моим приработком. А когда я ушла на пенсию, то решила опросы продолжать. Но, конечно, работа с людьми всегда сопряжена с определенными сложностями.
– С какими именно?
– Я постоянно сталкиваюсь с агрессией!
Чего только не было на моем веку – и матом меня посылали, и полицией угрожали, и даже гнались за мной по лестнице, пытаясь выставить из подъезда с криками: «Тебя уже предупреждали, чтобы больше здесь не появлялась!»
При этом я ведь не делаю ничего противозаконного. Просто предлагаю ответить на вопросы анкеты. Совершенно официально и анонимно. Если человек не желает, он может отказаться, и разговор окончен. Но некоторые предпочитают срывать на мне злость – извергать проклятия и чуть ли не в драку лезут. Так, однажды я зашла в квартиру к приятной женщине, ничто не предвещало проблем, и мы уже стали мирно беседовать, как вдруг в дверях появился ее муж-деспот и все испортил. Он был в такой ярости, завидев в доме постороннего человека, что буквально трясся от гнева. «Это еще кто такая?» – закричал он. И мне, чтобы не обострять конфликт, пришлось поскорее собраться и уйти, так и не закончив интервью. В итоге вся работа пошла насмарку. А ведь все так хорошо начиналось!
Стараюсь не стоять спиной к лестнице
– Да у вас работа как на вулкане!
– Точно. Угрозы спустить меня с лестницы тоже звучат весьма часто, как-то пришлось познать и горький опыт, когда один из жильцов попытался исполнить свою угрозу на деле – поэтому теперь я больше никогда не стою спиной к пролету. Все адреса, где меня пытались спустить с лестницы, я на всю жизнь запомнила.
– Сейчас люди запуганы телефонными мошенниками. Как вы убеждаете их, что вы – настоящий сотрудник службы социологических опросов, а не преступник?
– У меня при себе всегда есть удостоверение и телефон, по которому можно позвонить моему начальству и убедиться в легальности моих опросов.
– Люди, видимо, очень запуганы – опасаются воров и мошенников. Отсюда такое отношение.
Те, кто меня видел, понимают, что я не представляю никакой угрозы – выгляжу прилично, а по комплекции – во мне нет и пятидесяти килограммов веса. Логично, что хрупкая дама в возрасте 68 лет вряд ли станет на кого-то нападать.
Но все равно находятся люди, которые считают своим долгом унизить, в чем-то обвинить, выгнать или как-то еще самоутвердиться за мой счет.
«Брысь отсюда!» или «Ходят тут всякие, а потом вещи пропадают» – это еще самые мягкие цензурные выражения, которые мне приходится выслушивать.
Таких людей, я, конечно, не воспринимаю всерьез, пропускаю их слова мимо ушей и иду дальше, ведь добрых и хороших людей в разы больше. Но осадочек остается.
– Есть ли у вас свои хитрости, чтобы человека «разговорить»?
– Секрет прост – главное быть доброжелательным.
Он был с огромным ножом
– Какие самые странные или забавные истории происходили за время вашей работы? Расскажите о самом экстремальном опыте.
– Был экстрим, были и курьезы. Как-то раз в одном из домов рижского района Болдерая меня встретил мужчина… с огромным ножом в руках! Правда, потом оказалось, что он ничего такого не имел в виду и вовсе не собирался меня пугать, – просто в тот момент вот таким «кинжалом» чистил картошку на ужин.
А в одной из квартир невоспитанная собака как-то даже прокусила мне зимний сапог. Издержки производства.
Бывало, что и водочки выпить предлагали, когда попадала в такие моменты, где люди «соображали на троих». Но всегда, конечно, отказываюсь.
Бальзам на душу – шанс помочь другим
– Но ведь есть, наверное, и светлые моменты в вашей работе? Иначе бы вы давно ее бросили.
– Конечно! Есть очень открытые и душевные люди, которые понимают, что это просто моя работа.
Как-то был случай в начале 2000-х, во время опроса в доме на улице Гертрудес в Риге я встретила женщину в полном отчаянии, у нее был совершенно пустой холодильник. Она призналась в этом и в том, что ей совсем не до участия в опросах.
Мне стало ее так жаль, что я тут же отправилась в магазин, чтобы купить ей хлеба и крупы. Часто бывает, что и меня «подкармливают» – иногда люди угощают яблоками, даже на прощание дарят тыквы, а в жару предлагают утолить жажду.
Среди моих респондентов были и известные люди, например, семья архитектора Ивара Майлитиса, которая приняла меня очень тепло и добросовестно заполнила все анкеты.
С четырех дня и до упора
– А в какое время суток вы работаете? Ведь днем большинство людей на работе.
– Начинаю ходить по домам с четырех часов дня, хотя большинство людей приходит с работы только после семи. Но если начинать так поздно, то ничего не успеешь. Так что я заступаю пораньше. Ведь есть и неработающие люди, – пенсионеры, домохозяйки, да и те, кто работает удаленно.
– А как люди реагируют на вопросы о политике или доходах?
– Эти темы социологических опросов – самые болезненные.
Вопросы о доходах людей всегда очень напрягают, особенно если зарплаты очень низкие или, наоборот, очень высокие.
Что касается политических тем, многие боятся отвечать честно, опасаясь последствий, как в старые времена. В ответ на такие опасения я всегда объясняю людям, что все опросы – анонимны. Никто не станет разыскивать и наказывать людей, которые дали тот или иной непопулярный ответ. Моя задача – собрать данные, а не судить людей за их взгляды.
Мужчины от 20 до 45 – редкая удача
– Какие еще сложности есть в вашей работе?
– Признаюсь, что самая сложная аудитория для нас, проводящих опросы, – мужчины в возрасте от 20 до 45 лет.
– Почему?
– Их труднее всего уговорить на беседу. Их или нет дома, или они заняты, или просто не хотят общаться. Но если получается разговорить, это настоящие бриллианты, украшение любого опроса. А вот женщины от пятидесяти и старше – самые отзывчивые.
Хочешь в путешествие? Заработай!
– Интересно, что вас удерживает до сих пор на столь нелегкой и в чем-то даже опасной работе? Ведь это очень нелегкий хлеб, особенно для пенсионерки.
– Нежелание сидеть дома, маяться от скуки и жаловаться на маленькую пенсию. Я обожаю поездки по разным странам, а работа дает мне возможность много путешествовать. Благодаря этим заработкам я смогла воплотить в жизнь многие свои мечты – побывать и в Вене, и на Мадейре, а этим летом планирую поездку в Ниццу. Когда особенно тяжело, вспоминаю о своих планах на поездку в Италию. И становится легче – нахожу в себе силы продолжать.
– За четверть века изменились люди и их готовность открывать двери незнакомцам?
– Все осталось как прежде – люди все разные. Кто раньше открывал незнакомцам, остается отзывчивым и сейчас. Был как-то случай, когда я совсем сбилась с ног, устала, а в очередную квартиру меня не впустили, согласились общаться только на лестнице. И тогда я попросила разрешения присесть на ступеньки, чтобы отдышаться. Мне ответили: «Садитесь-садитесь», но в квартиру так и не позвали. Так тоже бывает.
Однажды я общалась с человеком через толстую решетку, которую устанавливают в коридорах на двери.
Бывает, что открывают пожилые люди с деменцией, и вот стоит этот человек, смотрит на тебя и ни слова не понимает из того, что ты ему говоришь. Всегда ловлю себя на мысли, что таким людям нельзя оставаться дома одним. А если уж остаются, они не должны открывать двери посторонним. Чаще всего брать у них нечего, но все же… Чтобы они не стали жертвами мошенников, близкие должны позаботиться о мерах предосторожности.
Мы не шпионы!
– А в каких районах столицы Латвии вы чаще работаете?
– В основном в Иманте. Заметила, что жители этого микрорайона охотнее других идут на контакт и принимают нас, интервьюеров, весьма любезно.
Но есть люди, которые относятся ко мне и моим коллегам очень подозрительно, с недоверием. Чаще всего по незнанию, в чем именно заключается наша работа. Хочется, чтобы люди лучше поняли специфику нашего труда и не считали нас какими-то «шпионами», которые ходят по квартирам с целью «что-то выведать или вынюхать». Многие клиенты недоумевают, зачем мы вообще приходим и задаем вопросы, особенно когда на улице уже темно. Считают нашу работу какой-то странной и принимают в штыки. Как-то один жилец обвинил меня «в нарушении приличий и хождении по ночам», хотя было всего пять часов вечера.
Если попадаешь в хорошую девятиэтажку и можешь пройти по этажам, опросить хотя бы пять-десять человек за день, это уже удача.
Чаще всего люди более отзывчивы, когда их просят оценить работу правительства или цены на продукты и товары первой необходимости.
– А как проверить, честный ли ответ дает человек?
– Этого никто гарантировать не может, порой понимаешь, что человек лукавит. Но это его решение и его ответ.
– Вас как-то могут проверить, действительно ли вы опрашивали тех или иных людей?
– Да, конечно! Ведь это гарантия качества нашей работы. Чтобы заказчик опроса мог проверить, была я у этих людей ли нет, я записываю номер телефона опрашиваемого. Но ни имени, ни фамилии человека я не спрашиваю. Этот номер – лишь гарантия того, что интервью действительно было. Иногда организаторы опроса могут действительно позвонить опрашиваемому, чтобы убедиться, что я и правда у него побывала. Но люди сейчас, конечно, очень запуганы.
Сталкивалась с тем, что некоторые, уже ответив на вопросы, спохватываются и начинают причитать:
«Ох, за мной же после вашего опроса теперь придут! Обязательно придут! А у меня жена инвалид. И на кого я ее оставлю?»
Приходится успокаивать человека – никто за вами не придет, опрос анонимный, и я не шпион и не доносчик.
Работа не скучная
– Вы получаете доступ к обычным, «простым» людям, в особняки миллионеров вас не допускают?
– Конечно, в особняки я даже не пытаюсь стучаться. Но бывают отдельные опросы именно известных людей, о которых их какие-то службы предупреждают заранее заказным письмом. И тогда я только захожу в дом человека и делаю свою работу. Это совсем другой уровень опросов. В таких случаях обычно не бывает ситуаций, когда на меня грубо кричат: «А ну выметайся отсюда, чтобы я тебя больше не видел!», и вслед мне уже не летят предметы, – смеется Инесе. – Но вообще-то, как видите, работа у меня не скучная.
Светлана ГИНТЕР
