Полиция регулярно сообщает о том, как очередной пожилой житель Латвии стал жертвой обмана. К сожалению, именно люди в возрасте чаще других попадаются на уловки мошенников и в результате передают им не только свои деньги, но и средства своих близких. Когда человек понимает, что его одурачили, он переживает настолько сильно, что это может привести к серьезным проблемам со здоровьем. Рижский психолог, психотерапевт Зарина Сувонова рассказала, почему пожилые люди чаще становятся жертвами мошенников и как их родственникам действовать, чтобы облегчить состояние близкого человека.
Возраст и критическое мышление
– Когда полиция рассказывает о жертвах мошенников, чаще всего речь идет о пожилых людях. Почему именно они оказываются наиболее уязвимыми?
– У пожилых людей критическое мышление снижено из-за возрастных изменений психики. При ослаблении критического мышления человеку труднее оценить достоверность информации. Он не задает себе вопроса: «Зачем мне делать то, о чем просит незнакомый человек?», а делает. Кроме того, пожилому человеку сложнее осознать собственные мотивы, оценить ситуацию. Внутренний ориентир становится менее устойчивым.
А еще пожилой возраст часто связан с состоянием уязвимости, которое складывается из двух ключевых ощущений – ненужности и беспомощности. Человек может чувствовать себя ненужным детям, обществу. Второй важный фактор – ощущение беспомощности, когда человек чувствует: «Я ни на что не могу повлиять». Этому могут способствовать болезни, утрата привычных навыков, трудности адаптации к современной реальности.
– Как это связано с действиями мошенников?
– Если пожилой человек уже давно ощущает себя ненужным, то звонок мошенника может стать для него своеобразным подтверждением значимости: его мнение важно, от него что-то зависит. В результате человек действует импульсивно, не успевая осмыслить происходящее. А позже он уже сам не может точно объяснить, почему поступил именно так.
Безусловно, большую роль играет и стресс. Если человек живет в состоянии хронического напряжения – из-за возраста, болезней, одиночества или финансовых трудностей, – то внезапный звонок с требованием срочно действовать воспринимается как то, чему надо подчиниться.
– Дети пожилых людей говорят, что много раз рассказывали своим папам и мамам о схемах мошенников и были уверены: раз человек предупрежден, раз он слышал об этих схемах, значит, не поведется на обман…
– Важно понимать: дело не в том, что человек не знает о мошенниках или что он – глуп. Жертвами становятся люди любого возраста и образования – даже финансисты и специалисты с экономическим образованием. Но, как я уже сказала, у пожилых людей в стрессовой ситуации может снижаться способность критически оценивать происходящее, особенно если психика уже ослаблена длительным напряжением.
Но ведь это – авторитет!
– Некоторые пожилые люди, объясняя, почему сделали то, что им велели мошенники, говорят так: «Но ведь человек представился сотрудником полиции или банка и разговаривал со мной очень строго и требовательно. Как я мог его ослушаться?» Откуда берется такая логика?
– Потому что мошенники используют один из самых действенных механизмов воздействия – фактор авторитета, на пожилых людях он срабатывает особенно часто. У людей старше 60 лет отношение к власти и к представителям официальных структур существенно отличается от того, которое сформировалось у более молодых поколений. Кроме того, они считают: если человек говорит с ними строго – значит, у говорящего есть на это право. Если голос уверенный, требовательный – значит, перед ними человек, наделенный властью, а его указания нужно выполнять без лишних вопросов. Это молодое поколение иначе относится к авторитетам и может задать вопрос: «Почему я должен вас слушать?», а пожилым людям часто достаточно самого факта принадлежности звонившего к «структуре». Если звонят «из банка», «из полиции», «из государственной службы» – значит, нужно подчиниться. Важно подчеркнуть: это не слабость и не глупость, это культурная особенность поколения.
«Я это сделал для семьи!»
– Еще одна причина, по которой пожилые люди выполняют указания мошенников, – это желание помочь семье. Многие из них после случившегося говорят: «У меня появилась возможность помочь, я не мог не воспользоваться ею…» – продолжает наша собеседница. – Это связано с потребностью в значимости. Быть родителем – значит защищать, поддерживать, помогать. Когда мошенник говорит: «Ваш сын попал в ДТП, срочно нужны деньги, чтобы его не привлекли к ответственности» или «Вам необходимо спасти семейные накопления», – он активирует именно эту родительскую роль.
– Но почему?
– Для пожилого человека это звучит как сигнал: от меня зависит благополучие близких, и он действует, не раздумывая. Поэтому очень важно, чтобы семья поддерживала у пожилых родственников ощущение нужности. Нужно чаще просить у них совета, помощи, вовлекать в семейные дела.
Нередко дети из лучших побуждений начинают делать все за родителей – словно меняются с ними ролями и становятся для них «мамами и папами».
Это ошибка. Важно сохранять для пожилого человека его родительскую позицию: попросить отца приготовить котлеты, маму – отвезти внука в театр, обратиться за советом.
Если человек чувствует, что он по-прежнему нужен, риск того, что он будет искать эту значимость в опасных ситуациях, становится меньше.
Нехватка общения
– Может ли нехватка общения быть причиной того, что пожилые люди в принципе вступают в разговор с незнакомцами? Ведь их дети не раз просили: «Не отвечай на незнакомые номера, не разговаривай», – а они все равно берут трубку.
– Да, пожилые люди часто испытывают дефицит живого общения. Я сама замечаю: заходишь в магазин – и видишь, как пожилой человек ищет, с кем переброситься парой слов. Сам факт разговора становится ценностью.
Если человек одинок, если ему редко звонят, если мало интересуются его делами, то любой звонок воспринимается им как событие. Разговор дает ощущение контакта, нужности, включенности в жизнь.
К тому же мошенники на первом этапе часто ведут себя очень внимательно, создают иллюзию заботы. Пожилой человек постепенно втягивается в диалог, начинает доверять. И только потом, шаг за шагом, его подводят к нужному действию – часто незаметно для него самого. Поэтому чем реже пожилой человек будет испытывать чувство одиночества и ненужности, тем меньше пространства остается у мошенников для манипуляций.
«И вот это – страшно!»
– Насколько большую роль играет страх? Например, когда пожилой человек слышит: «Ваш сын попал в беду», «Если вы не положите банковскую карту в пакомат, вы лишитесь всех накоплений», «У вас серьезные проблемы с банком или государством».
– Страх, безусловно, очень мощный крючок, но чаще всего он не первопричина, а следствие общего состояния уязвимости. Когда у человека ослабевает ощущение реальности, когда он не может быстро и трезво оценить происходящее, стресс усиливается в разы. Я знаю случай, когда женщине мошенники сообщили, что ее сын якобы попал под машину, и она перевела деньги для него, а уже позже вспомнила, что у нее вообще нет сына.
Это не про наивность, а про временную утрату связи с реальностью на фоне сильнейшего эмоционального потрясения.
Мошенники намеренно создают экстремальную ситуацию: срочность, давление, угрозу. В таком состоянии психика как будто отключает рациональный анализ. Человек действует не из логики, а из страха – чтобы немедленно устранить опасность.
«Поговорите со мной!»
– Что происходит с человеком в тот момент, когда он понимает, что был обманут, потерял огромную сумму?
– Это сильнейший шок, психологическая травма. Возникают мощные эмоции – стыд, вина, страх, отчаяние. Часто происходит своего рода диссоциация: человек как будто теряет контакт с собой, некоторое время он может ощущать растерянность, дезориентацию – словно не понимает, кто он, где находится.
– Что должны сделать его близкие?
– В первую очередь – мягко убедить обратиться за психологической помощью. После случившегося люди обычно звонят в банк, в полицию, и это правильно. Но почти никто не обращается к кризисным психологам, а ведь существуют круглосуточные телефоны доверия, специалисты, которые помогают пережить острый стресс.
– Что значит «пережить стресс»?
– Это значит не вытеснять случившееся и не застревать в состоянии шока, а постепенно встроить это событие в свою жизненную историю. Психолог помогает восстановить контакт с собой, с телом, с реальностью, снизить уровень внутреннего напряжения. Если этого не происходит, человек может внешне вернуться к обычной жизни, но внутри него остается незавершенная травма. А в таком состоянии риск, что его повторно обманут, возрастает.
– А как вести себя детям пожилого человека? Нужно ли высказывать свое негодование – особенно если были отданы и их деньги тоже? Или лучше сделать вид, что ничего страшного не произошло?
– Здесь важно различать реакцию в моменте и поведение в долгосрочной перспективе. В моменте нужно помнить: самый сильный удар переживает именно пожилой человек – он находится в состоянии травмы. Близкие тоже испытывают боль, злость, разочарование, но степень потрясения все же выше у того, кто стал жертвой мошенника. Поэтому задача семьи – не усугубить его состояние. Важно дать ему понять: «Все люди ошибаются. Ты не один, мы рядом. Ты жив и в безопасности – это главное». И очень важно помнить самим: деньги это восполнимый ресурс, а человеческая жизнь и здоровье – нет.
– Нужно ли вообще обсуждать случившееся с жертвой мошенников? Или лучше сказать: «Все, забыли, больше к этому не возвращаемся»? Особенно если пожилой человек снова и снова сам возвращается к этой теме?
– Запрещать говорить нельзя, это обесценивание чувств. Если человеку больно, если он не может себя простить, значит, внутренний процесс еще не завершен. Важно выбрать третий путь: не «ковырять рану», но и не замалчивать произошедшее. Нужно дать место чувствам. Говорить о произошедшем стоит ровно столько, сколько об этом говорит сам пострадавший. Когда же близкие отмахиваются от разговора, человек чувствует отвержение и остается со своей виной один на один.
Время – лечит?
– Сколько в норме длится состояние шока и вины? Когда страдание по поводу обмана естественно, а когда близким уже стоит начать тревожиться за психическое состояние обманутого родственника?
– Острое состояние шока обычно длится первые недели. Первый месяц – это естественная реакция на серьезное потрясение, дальше все очень индивидуально и зависит от возраста, состояния здоровья, личностных особенностей человека. Однако если спустя несколько месяцев человек ежедневно возвращается к случившемуся, не может говорить ни о чем другом, продолжает жить в сильной вине и тревоге – это сигнал, что травма не прожита. Но я бы не рекомендовала откладывать обращение за помощью в надежде, что со временем все пройдет само. Чем раньше человек получит поддержку, тем легче и быстрее он восстановится.
– Если пожилой человек отказывается идти к психологу и говорит: «Я сам справлюсь», «Не тратьте на меня деньги», – как понять, что он действительно справился, а не просто замолчал?
– Важно смотреть не только на слова, но и на поведение. Если спустя месяц человек почти не говорит о произошедшем, постепенно возвращается к привычным делам и интересам, – скорее всего, процесс восстановления идет. Но если прошло три месяца, а он по-прежнему ежедневно вспоминает случившееся, винит себя, зациклен на этом, – значит, травма не прожита.
При этом молчание не всегда означает, что все внутри уладилось. Иногда человек перестает говорить об этом, но это отражается в его состоянии: он становится тревожным, замкнутым, теряет интерес к жизни, отказывается от привычных занятий.
Кроме того, сильный шок и непрожитый стресс способны вызвать острые состояния – нервный срыв, выраженную тревогу, панические реакции, а в отдельных случаях и психоз. В долгосрочной перспективе это может способствовать развитию депрессии или усилить уже существующие, но ранее не диагностированные расстройства. Стресс также нередко обостряет хронические заболевания – сердечно-сосудистые, эндокринные, неврологические. Поэтому еще раз призываю не откладывать помощь психолога.
«Беру под контроль!»
– Очень важно, чтобы близкие понимали: после того как пожилой человек стал жертвой обмана, в его голове могут появиться тяжелые мысли – «Я обуза», «Теперь меня считают глупым», «Мне больше не будут доверять», – продолжает наша собеседница.
– Кстати, о доверии. Стоит ли после такого случая брать под контроль финансы пожилых родителей или это плохая идея?
– Брать под контроль можно только в одном случае – если сам пожилой человек на это согласен, но даже тогда действовать нужно очень осторожно. А вот прямой захват контроля – в формате «Давай сюда банковскую карточку, ты уже один раз ошиблась» – может усилить чувство беспомощности: «Я глупый», «Я больше не могу принимать решения». Когда собственный ребенок начинает диктовать условия жизни, это болезненно для любого родителя – даже если он уже в преклонном возрасте.
Важно помнить: родители остаются родителями, а дети – детьми, менять эту иерархию через давление – значит усиливать травму.
Поэтому лучше искать форму договоренности. Например, можно условиться, что при переводе сумм выше определенного размера человек советуется с сыном или дочерью. Можно обсудить банковские ограничения, установить лимиты, предусмотреть дополнительную проверку операций, но делать это не в формате наказания, а в формате поддержки.
Я понимаю и детей, которые хотят максимально защитить родителей – забрать банковскую карту, отключить интернет-банк. Они тоже пережили стресс, им страшно, они хотят предотвратить повторение ситуации. Но важно помнить: резкое лишение контроля может усилить у пожилого человека чувство беспомощности и унижения. Главная задача – сохранить у него ощущение, что он по-прежнему хозяин своей жизни.
Мысли о мести
– Если у пожилого человека после обмана появляются навязчивые мысли о мести, он начинает говорить о наказании мошенников – нужно ли поддерживать эти фантазии или лучше сразу их пресекать?
– Такие мысли – это прежде всего злость, а злость – нормальный этап переживания травмы, часть процесса принятия случившегося. Когда человек говорит: «Их накажет Бог», «Нужно придумать, как им отомстить», – это, как правило, не про реальные планы, а про попытку психики справиться с болью. Поэтому запрещать такие разговоры не стоит – чувствам нужно дать место. Но и подпитывать фантазии о мести тоже не нужно.
– Еще один вопрос. Допустим, мужчина стал жертвой мошенников, пережил это, прошло два-три месяца, он уже не вспоминает случившееся. Нужно ли его детям время от времени напоминать ему о произошедшем – в профилактических целях, чтобы он оставался настороже?
– Нет, постоянные напоминания поддерживают травму и могут ее усиливать. В первые три-четыре месяца лучше вообще не возвращаться к этому эпизоду. Позже, когда эмоциональное состояние стабилизируется, можно аккуратно поговорить о подобных случаях, но в другом формате, ни в коем случае не назидательно. Например: «Я слышала, у знакомой произошла такая история…» – как нейтральный пример того, какие схемы сегодня существуют.
А что делать?
– Мы поговорили о том, чего не следует делать, если человек стал жертвой мошенников. А что, наоборот, нужно сделать, причем ему самому?
– Первое – немедленно связаться с банком, полицией и позвонить на телефон доверия. Эти контакты желательно записать заранее. В состоянии стресса человек легко теряется, поэтому важно четко знать, куда обращаться. Второе – по возможности дать телу движение, легкая физическая активность помогает переработать стресс. Третье – рассказать о случившемся тому, кто способен выслушать без осуждения.
И еще один момент. После сильного шока человек может потерять ощущение опоры, поэтому полезно возвращать себя к себе. Например, в течение дня повторять: «Все могут ошибаться». Лучше даже записать эту фразу и повесить на видном месте. В стрессовой ситуации мы забываем все, что знали раньше, а простые фразы-поддержки могут стать внутренней опорой.
Но самое важное – изменить отношение к произошедшему, так как наша интерпретация события во многом определяет глубину травмы. Можно попробовать постепенно сформировать новую внутреннюю установку: «Это тяжелый опыт, но он чему-то меня научил», «Я жив, и это главное». Да, это может звучать непросто и даже абсурдно в первые дни после случившегося, но если постепенно менять внутренний фокус, мозг действительно начинает работать в сторону восстановления.
Ольга ВАХТИНА
