Рижанка Лилия Николаевна Куликова – педагог и методист дошкольного образования с 43-летним стажем – в феврале отмечает свой семидесятилетний юбилей. На пенсии уже более шести лет. Про коллег и озорных воспитанников четырех детских садов, в которых довелось поработать, вспоминает с теплотой и улыбкой. Начинала свою педагогическую карьеру Лилия восемнадцатилетней девчонкой в детсаду-пятидневке в далеком 1973 году. А двадцать лет спустя, уже в независимой Латвии, стала работать методистом – заместителем заведующей садика по учебной и административной работе.
Форма одежды – парадная
– Вы работали в дошкольных заведениях на стыке веков и можете сравнить, как работалось тогда и как сейчас, в XXI веке. Есть какая-то ощутимая разница в работе воспитателей и методистов в детсадах тех лет и сейчас?
– Раньше в садиках все было очень строго и четко, все по режиму, и выполнялись все эти правила безукоризненно. Например, от родителей требовалось одевать детей по праздникам в одном стиле. Например, в день Первомая – белая рубашка и темные шорты у мальчиков, белая блузка и темная юбка у девочек, и у всех белые гольфы. Родителей накануне предупреждали, как одевать ребенка.
Сейчас нет таких строгостей – праздники более эмоциональные, раскованные, уже не такие пафосные и торжественные, как в 1970–1980-е годы прошлого века. Педагоги больше внимания уделяют не внешнему виду, а сути праздника – да и не всем родителям по карману наряды для детей.
Няня вместо пятидневки
– Что за последние полвека кардинально изменилось в детских садах?
– Сейчас, если молодой маме приходится работать допоздна, она чаще нанимает няню или оставляет ребенка с бабушкой или дедушкой. А в 70-е годы прошлого века было обычным делом отдавать детей на пятидневку – в круглосуточный детский сад, особенно если у родителей была сменная работа на каких-то предприятиях.
– Лилия Николаевна, вам тоже приходилось работать в таких пятидневках? Расскажите о своих первых шагах!
– Когда я только пришла работать в свой первый детский сад по распределению после окончания учебы в Рижском педучилище, мне сразу дали подготовительную группу. Было это в 1976 году.
Как раз тогда я и попала в круглосуточный садик при фирме «Латвия», в Кенгарагсе. Он был ведомственным – только для детей сотрудников швейного предприятия.
Родители там трудились в три смены, как в пекарнях. Понятно, что лишь благодаря такому садику родители могли оставить детей на пятидневку при тяжелой сменной работе.
И вот я вышла на свое первое дежурство. Отработала днем смену в подготовительной группе, пришла домой. Но кто-то из воспитателей ночной группы приболел, и заведующая попросила меня вернуться на замену. Едва успела сбегать домой, и мне снова надо выйти на работу, теперь уже в ночь.
– Наверное, вы испытали сильный стресс?
– Не то слово! Наверное, большего стресса не было за всю мою педагогическую карьеру, чем тогда, в той ночной группе.
Не сомкнула глаз
– В чем была сложность?
– Дети мал мала меньше – от года до двух, ясельного возраста. На одного воспитателя – двенадцать детей. И вот я, начинающий воспитатель, остаюсь с этой дюжиной детишек одна.
Заведующая, уходя, подбодрила: «Не волнуйтесь, у нас есть сторож, у него всегда горит свет!» Утешение слабое, конечно.
Но помощь сторожа мне в ту ночь не понадобилась, хотя работа была очень напряженной. В результате я всю ночь провела возле своих малышей, прислушивалась, все ли спят, все ли в порядке. И даже перестраховалась – сама поднимала детишек на горшок, не дожидаясь, пока попросятся, потому что решила: пусть лучше ребенок заранее сделает дела, чем напрудит в кровать, а мне потом будет стыдно, что не справилась.
Утром на смену пришли другие воспитатели и ахнули: «Да на вас лица нет!» Конечно, я же за всю ночь глаз не сомкнула. Не знаю, как другие педагоги работали в таких условиях, может, успевали полчасика вздремнуть, пока дети спят? Но я не рискнула даже прилечь – вдруг заснула бы?
– Это было настоящим «боевым» крещением, судя по всему. А не было после той ночи мыслей уйти из профессии?
– Стресса натерпелась, но, как видите, осталась. На долгих сорок лет!
Из угла в угол не ходили
– В каких детских садах вам пришлось поработать?
– Я работала в 186-м садике, потом в 80-м, затем в 62-м, и последним моим местом работы был детский сад № 14, в Ильгюциемсе, куда я пришла в 1993 году. Была настроена энергично работать. Всегда была активной, в кабинете не засиживалась и будучи воспитателем, и потом, когда уже перешла в методисты.
– Непосвященному человеку может показаться, что работа методиста – непыльная, как говорится. Это тот, кто сидит в своем кабинете и разрабатывает новые методики, – этакий ученый-мыслитель, который ходит из угла в угол и что-то придумывает в одиночку.
– Я не ходила по кабинету из угла в угол, – чаще бегала в группы к своим педагогам, и уже вместе с ними продумывала, как сделать детские утренники и праздники интересными и живыми – чтобы весь коллектив был вовлечен в творческий процесс.
Посещали детей на дому
– Что же изменилось в работе воспитателей сейчас по сравнению с более ранним, советским периодом?
– В 1970-е от воспитателя требовалось работать не только с детьми в группе детского сада, но и с их родителями. Сейчас такого нет. Вся работа в группе. А тогда мы посещали семьи на дому.
– Когда же вы все успевали?
– А после работы. Заберут всех детей – мы и отправляемся домой, а по пути заходим в одну из семей. Знакомиться. И так ко всем по очереди. Воспитатель должен был проверить, в каких условиях живет ребенок, познакомиться с его семьей. В наше время такое уже не практикуется: нет времени у педагогов ходить по домам, да от них никто этого и не требует.
А в обучении стало важным добиться от ребенка ответа. Это требует от педагога мастерства и особого подхода: он должен суметь задать вопрос так, чтобы ребенок захотел ответить. И не важно, верным ли будет ответ, главное, чтобы он вообще прозвучал.
Также воспитатели стали активнее использовать новые педагогические системы: например, внедрять прогрессивные разработки, основанные на педагогике Монтессори и Вальдорфской педагогике.
От тридцати пяти до пятнадцати
– А детей в группах стало меньше?
– Да, общее число детей в группах уменьшилось, что облегчает работу воспитателю. Если в 1970–1980-е годы в одну группу ходило до тридцати пяти детей, то сейчас подготовительные группы в садиках насчитывают 18–20 детей, а ясельные – около 15.
– В конце прошлого века, в 70-е, 80-е и даже 90-е годы были строгие нормы использования языка? Проверяли, насколько хорошо воспитатели владеют языками?
– Ранее, даже в 90-е годы прошлого века, когда в нашем детском саду наряду с русскими появились билингвальные и латышские группы (куда родители отдавали и русскоговорящих детей), не было таких строгих норм и запретов на общение на русском языке, как сейчас. И языковых проверок тоже не было. При этом жили мы все очень дружно: и воспитатели, и методисты – микроклимат в группах всегда был очень хорошим.
В нашем садике дети педагогов очень любили, никакой текучки кадров не было. Настолько дружным был коллектив в 14-м садике в Ильгюциемсе, что на протяжении десяти лет никто не увольнялся. Уходили разве что в декрет или на пенсию. А в билингвальной группе у нас царило двуязычие – один воспитатель был носителем латышского языка, второй – русского, но тоже владеющий латышским. И дети из наших групп легко поступали в первый класс латышской школы, не испытывая никаких проблем с латышским языком.
Поменьше критики!
– А с родителями не возникало проблем? Когда было легче договориться – тогда или сейчас?
– Родители во все времена очень болезненно воспринимали критику своего ребенка воспитателем – так было и в начале моей карьеры, в середине и в конце.
Считаю, педагогам нужно делать выводы – не стоит слишком часто выражать недовольство поведением ребенка при родителях, даже если он очень непослушный.
Я всегда старалась справляться своими силами, поменьше жаловаться родителям, чтобы не расписываться в собственной педагогической беспомощности. К тому же в начале своей карьеры я заметила плохую тенденцию: после жалоб воспитателей на поведение ребенка некоторые родители строго детей наказывали.
Так, один мальчик постоянно ломал вещи других детей. Но справиться с этой проблемой было почти нереально: с родителями, чьи дети так поступали, было сложно разговаривать (чаще это были неполные семьи). Педагогам приходилось буквально на пальцах объяснять, что ребенку, возможно, не хватает любви, и он восполняет этот дефицит таким образом. Вымотанные заботами родители (успеть бы на работу, в школу к другому ребенку и в магазин) на замечания воспитателей только сердились. Поэтому выводы я для себя сделала – жаловаться перестала.
Считаю, педагог для того и учился своей профессии, чтобы самому справляться в сложных ситуациях, а не ябедничать на детей. Всегда старалась найти контакт с родителями и педагогами, чтобы разрядить обстановку и погасить конфликт.
И раньше такое бывало, да и сейчас порой очень сложно убедить родителей отдать ребенка в специализированный детский сад (логопедический или какой-то другой), если ребенку это требуется. В таких садиках помощь бесплатна, а в группах меньше детей (10–12 человек). Но не все родители способны это оценить. И хотя к услугам детей там были все нужные специалисты – логопеды, дефектологи – родители находили причины для отказа, например, ссылались на то, что в такой садик далеко ездить или просто нет желания. И воспитателям приходилось их убеждать подумать в первую очередь о ребенке.
– Раньше родители, задерживаясь на работе, частенько просили воспитателей отпустить ребенка одного домой: мол, ключ у его есть, живет рядом.
– Я, признаться, на такие родительские предложения никогда не соглашалась – ведь за ребенка в садике отвечаю я, и если он не дойдет до дома или отправится один гулять и что-то с ним случится, это будет проблема не родителей, а садика. Сейчас, конечно, такое никто даже не предлагает.
Раньше, когда были пятидневки, родители могли себе позволить допоздна или даже на ночь задерживаться на работе – за детьми всегда присмотрят няни и воспитатели. Сейчас же большинство детских садов работает с семи утра до семи вечера. Воспитатели выходят в две смены – одни с утра, другие после обеда. Бывало, что родители, которые ездили с работы из центра, часто задерживались (попадали в пробки), и если ребенок оставался один, воспитатель часто стоял и ждал родителей уже у ворот детсада.
Многим родителям это не нравилось, они жаловались руководству. И мы, методисты, разъясняли этот тонкий момент воспитателям: поймите, если садик работает до семи вечера, не важно, сколько детей остается в группе к закрытию – с ними нужно заниматься так же, как и с целой группой, а не мерзнуть на холоде у ворот.
Посиди и подумай!
– А как воспитатели наказывали детей в 1970–80-е годы? Довольно популярным видом наказания было ставить в угол, изолировать от других детей. Как было у вас?
– Я никогда не злоупотребляла «властью»: самым строгим наказанием для ребенка, который разбушевался у меня в группе, было усадить его на стульчик рядом с собой со словами: «Посиди и подумай».
Ребенок сидел какое-то время со скучающим видом, а потом заверял: «Больше не буду!» Я советовала ему еще посидеть и подумать. Он честно признавался: «Мне скучно». На что я предлагала: «Не скучай, посмотри, чем я занимаюсь. Я пишу, а ты сиди и наблюдай».
– Помогало?
– Да. Ребенок успокаивался и шел дальше играть. Я никогда не применяла физических наказаний в отношении детей и не хотела бы, чтобы с моим ребенком так обращались.
Говорите тише!
– А как установить дисциплину и добиться тишины? Порой педагоги так кричат, что срывают голос, призывая к порядку.
– Это не лучший метод. Все просто: чем громче кричит педагог, тем больше шумят дети, поэтому я, наоборот, понижала голос, чтобы добиться тишины. Когда педагог говорит тихо, дети вынуждены прислушиваться и даже переходят на шепот.
– Что вас привлекало в работе методиста?
– Возможность заниматься творчеством. Я постоянно придумывала что-то новое, небывалое, чтобы разнообразить жизнь и детям, и воспитателям – организовывала мероприятия, выставки и театральные постановки.
– Руководство вас поддерживало? Не ставило палки в колеса?
– Хотя наша заведующая Тамара Петровна и была очень строгой, она была очень чуткой и понимающей. Порой мне приходилось выступать в роли «буфера» между администрацией и педагогами, чтобы разрядить обстановку и пояснить причины происходящего. Чаще всего любой мелкий конфликт удавалось разрулить, а крупных у нас и не было. К счастью, с руководством нам везло – в работе заведующей была своя логика и порядок.
Сама стояла в очередях за пособиями
– Как менялась работа методиста с годами? Вы почувствовали разницу?
– Сейчас это, возможно, кому-то покажется смешным, но в прошлом веке и даже в 90-е годы мне приходилось буквально добывать разные учебные пособия и игрушки. Для этого приходилось лично стоять в очереди в «Детский мир» и выписывать товары сразу для 12 групп детского сада по перечислению, выбирая игрушки для разных возрастов (от ясельной группы до старших).
Закупка канцтоваров, тетрадей и бумаги для печати методических материалов тоже была на мне. Удавалось доставать какой-то дефицит – новые методические материалы, настольные игры, книги и игрушки. И я почти каждую неделю радовала этим своих воспитателей и радовалась сама.
Конечно, приходилось разрабатывать и составлять ежегодные планы работы (придумывая собственную структуру и оформление), воспитателям выдавались уже готовые формы, в которых они отмечали, какие занятия проведены, могли делать там свои пометки и писать отчеты.
Как методист я составляла и программы обучения, в том числе для получения первой лицензии и утверждения ее через министерство.
Общее оформление садика тоже лежало на моих плечах: Методист должен был все организовать, а затем уже каждый педагог оформлял свою часть праздника в определенном стиле или на заданную тему – украшал елки, красил яйца и тому подобное, в зависимости от мероприятия или события.
Курьезы и приключения
– А бывали в вашей практике какие-то экстраординарные или курьезные случаи?
– Много было веселого и смешного. Например, как-то раз, когда я заглянула на огонек в одну семью нашего воспитанника – познакомиться с его родителями, их дочь мне с улыбкой поведала все «секреты» своей семьи: шепнула – а знаете, мама называет папу «сосисочкой», правда забавно?
Нас, воспитателей, родители всегда встречали радушно, никого не возмущали наши визиты – воспринимали как должное и были благодарны.
А еще был у нас мальчик, который постоянно пытался сбежать. Глаз да глаз за ним нужен был.
Правда, никуда за пределы садика ему убежать не удавалось, но во двор из группы выходил не раз. Но мне удалось и к нему найти особый подход – его страсть к побегам повернуть в мирное русло. И такие походы прекратились.
А сейчас, на пенсии, я немного скучаю по детям и детскому саду. Но выручают любимые хобби – шитье и вязание.
Светлана ГИНТЕР
